На краю тишины, на краю безупречных молчаний,
От предчувствия рая в восторге сжимается сердце,
Даже если предстану заблудшим в пути иноверцем,
Безусловной Любовью согреюсь - не нужно стараний -
Лишь желанье обресть чистоту. Но чернеет, как туча,
Вся в изъянах, душа, и отчаянье гложет без меры.
На краю тишины покаяние слезно озвучит,
Червоточины сердца, ума рокового химеры.
Безусловна Любовь, но сольется ли белое с черным?
Очищения вод избежать ли, желающим рая?
На краю тишины к Безусловной Любови взываю,
В Безупречном Безмолвии в муках рождаясь повторно.
Прочитано 12129 раз. Голосов 6. Средняя оценка: 4,67
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Да Вы, Светлана, Поэт, а я думал читатель... Очень своеобразный ритм. Мне понравилось!
Nadiya Dudka
2008-09-05 08:27:14
Слава Богу! Белое с черным не сольется никогда, борьба будет, и очищения водного, а может быть, даже очищения огнем нам не избежать, об этом и апостол Петр напоминал и каждый знает из своего опыта духовного, иначе мы бы и не были детьми Божьими. Но Бог за нас. Здорово, благословений Вам и мира сердечного.
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
